25 марта: Элене Хоштария, лидер партии «Дроа», мать четверых детей, приговорена к 18 месяцам заключения за надпись «Russian Dream» на предвыборном плакате «Грузинской мечты», принадлежащем мэру Тбилиси Кахе Каладзе. Судья сослался на видеозапись и показания сотрудника службы безопасности.
Её ответ из зала суда: «Мы продолжаем борьбу. Я буду бороться отсюда, вы — оттуда. До конца!»
27 марта: Хельсинкская комиссия США раскрыла, что обвинения ужесточаются. Лидерам оппозиции, включая Хоштарию, теперь предъявлены статьи, предусматривающие от 7 до 15 лет. Комиссия заявила, что «Грузинская мечта» «использует судебную систему как политический инструмент».
От граффити — к потенциальным 15 годам. В стране, где независимые адвокаты утверждают, что деяние должно рассматриваться по избирательному кодексу (который предусматривает лишь административную ответственность за повреждение предвыборных плакатов, а не уголовное преследование). Представитель правящей партии Гия Волски объяснил логику: Хоштария наказана «за экстремизм, а не за порчу плаката». Дело касается «организации революционных процессов в стране».
Название для этого — преступление мысли. Наказывают не за граффити. Наказывают за то, что граффити символизирует.
Кто реагирует?
Все, кроме тех, кто может что-то сделать.
Пресс-секретарь Еврокомиссии Анита Хиппер назвала 18-месячный приговор «несоразмерным» и «продолжением репрессий». Брюссель призвал к освобождению всех «несправедливо задержанных». Посол Швеции Анна Люберг заявила, что приговор «вызывает вопросы о верховенстве права, соразмерности и свободе выражения». Посол Норвегии Бергльот Ховланд назвала его «несоразмерным» и сказала, что он «усиливает скептицизм по отношению к демократическим институтам».
Специальный докладчик ООН Мэри Лоулор отметила запугивание бывшего Народного защитника Учи Нануашвили, вызванного Службой государственной безопасности за сотрудничество с отчётом ОБСЕ в рамках «Московского механизма». Механизм, документировавший демократический откат Грузии, используется как основание для допроса людей, которые его документировали.
Премьер-министра Кобахидзе спросили об объявлении амнистии для политзаключённых в честь покойного Патриарха Илии II. Его ответ: амнистия возможна лишь для тех, кто «признал вину и покаялся». Перевод: политзаключённые должны согласиться, что были неправы, прежде чем государство их освободит. Смерть Патриарха, лишившая Грузию последнего универсально уважаемого института, ничего не изменила в политике правительства.
Спикер парламента Папуашвили отверг дело Хоштарии как «результат её личного выбора» и указал на «влияние внешних акторов». Нарратив: западная критика — вмешательство. Действия Хоштарии — терроризм. Граффити — угроза национальной безопасности.
Что происходит с остальными?
Хоштария не одна. Паата Манджгаладзе, лидер партии «Стратегия Агмашенебели», ему грозит 6-9 лет по «делу 4 октября» (когда протестующие попытались проникнуть в президентский дворец во время муниципальных выборов). Народный защитник представил amicus curiae, в котором утверждается, что доказательств участия Манджгаладзе в групповом насилии нет.
Нике Мелия, видный оппозиционный деятель, грозит 2 года за неуважение к суду. Журналисткам Мариам Дзидзигури и Мариам Купарава грозят штрафы или 15 суток задержания за «перекрытие дороги» при освещении проевропейских протестов с пресс-удостоверениями.
Трое проевропейских протестующих приговорены к административному задержанию на этой неделе за «перекрытие дороги и тротуара». Они стояли на тротуаре. Transparency International Georgia заявила, что это нарушает Конституцию Грузии и международные стандарты прав человека.
Алеко Элисашвили, задержанный за попытку поджога здания суда, выступил с заявлением, в котором просил не включать его в список «политических заключённых». Просьба показательна: даже обвиняемые понимают, что ярлык «политзаключённый» в Грузии стал настолько нагруженным, что может навредить их делам больше, чем помочь.
В Грузии сейчас более 100 политических заключённых — впервые за всю независимую историю. Закон об иностранных агентах предусматривает уголовное наказание до 5 лет. Заморожены банковские счета семи НКО. Патриарх, который мог бы выступить посредником, мёртв. Оппозиционные партии запрещаются через Конституционный суд.
Российская журналистка заочно приговорена к 10 годам за утверждение о том, что Россия оккупирует грузинские территории. В России, не в Грузии. Утверждение фактически верно (Россия оккупирует Южную Осетию и Абхазию). Приговор — российский. Тем временем Захарова предложила Грузии «конструктивные отношения», ссылаясь на «связи между людьми». Государство как фикция: Грузия — арестована собственным правительством, приговорена Россией и проигнорирована Европой.
FAQ
Может ли ЕС реально что-то сделать?
ЕС заморозил процесс вступления Грузии, ввёл визовые ограничения для дипломатических паспортов, а Европарламент проголосовал за персональные санкции против Иванишвили. Но Венгрия блокирует санкции ЕС через вето. Четырёхсторонняя группа по Южному Кавказу исключает Грузию. Инструменты — риторические, не материальные. Хоштария в тюрьме, пока послы выпускают «заявления обеспокоенности».
Почему 7-15 лет за граффити?
Граффити — предлог, а не обвинение. Хельсинкская комиссия указывает, что лидерам оппозиции предъявляются более тяжкие обвинения, связанные с организацией протестов, подстрекательством к беспорядкам или угрозой государственной безопасности. Эскалация от административного правонарушения (порча плаката) к уголовному (экстремизм/революция) — юрисдикционный трюк, который авторитарные системы используют для уничтожения оппозиции через суды.
Что будет с преемственностью Патриарха?
Архиепископ Зенон Дманисский заявил, что его не интересует престол. Отец Джагмаидзе обвинил СМИ во «вмешательстве в процессы избрания нового Патриарха». Преемственность определит, останется ли Грузинская православная церковь независимым институтом или станет инструментом захваченного Иванишвили государства. Если будет поставлен пропровластный патриарх — падёт последний институциональный сдерживающий механизм.
